"Четыре четверти": музыкальный сайт о саморазвитии через музыку

Музыка, которая расскажет Вам о том, как родилась Вселенная. Аутентичные знания и практики. Горловое пение, варган, медитация, эзотерика, философия, самореализация, ритм...
Ритм четыре четверти, 100 %, целостность, гармония, красота, равновесие и развитие.

Главная -> Библиотека -> Об искусстве в целом -> Заслуженный артист России Сергей Виноградов
Ошибка
  • JFolder::create: Could not create directory
Ошибка
  • JFolder::create: Could not create directory

Творчество представляет собой стежки, которыми прошита, стянута вся живая жизнь, без них разрозненная и фрагментарная. Именно вдохновенное волнение художника делает жизнь всеобщей, осознанной и значимой.

Как осуществляется творческий поиск, как художник приходит к собственной теме, создает внутренний алгоритм художественной структуры, рассказывает заслуженный артист России Сергей Виноградов.

– Где и как Вы находите материал для постановки своих спектаклей?

– Невозможно сесть, чего-то захотеть, и дальше все просто: пишу инсценировку, ставлю спектакль… Книгу найти нельзя, она сама должна тебя найти. Как было, например, с “Пеной дней” Б. Виана. Я слышал о ней, но самой книги не читал: с подобной литературой в конце 80-х было трудно. В то время (1988 год) я регулярно по утрам после пробежки по парку и посещения детской молочной кухни (у меня был маленький ребенок) заходил в ближайший книжный магазин и исследовал букинистический отдел. И вдруг в один из дней я вижу на полке: “Пена дней”. Я буквально за сутки прочел эту книгу и понял, что это надо ставить. Другое дело, что расстояние от первого ощущения до реальной постановки очень большое. Потому что вначале планируешь в целом, потом начинаешь думать о частностях и понимаешь, что увязаешь в мелочах и подробностях. Вот здесь и нужно выбрать СВОИ мелочи и подробности. И начинается долгий многомесячный поиск выразительных средств и решения спектакля в целом.

А “Машеньку” я прочел в 1987 году в журнале “Литературная учеба”, пришел с этой новостью на экзамен к своему педагогу по русской литературе и рассказал повесть В. Набокова вместо скучных экзаменационных вопросов. Тогда могла существовать такая ситуация, когда блестящий знаток русской литературы В. А. Гальперин “Машеньки” еще не читал, а я ему ее пересказывал. Получилось так, что я рассказал ему свой будущий спектакль.

Никогда не бывает так, чтобы материал для спектакля был выдуман. Нет, он должен странным образом сойти, спуститься, обрушиться на тебя, как это было в прошлом году с пьесой в стихах Л. Филатова “Опасные связи” по роману Шодерло Де Лакло. Я знал этот роман, видел его экранизации, спорил с ними… И вдруг эта пьеса! Работа пошла очень быстро, и за три месяца мы сделали спектакль “Опасный, опасный, очень опасный…”, где в паре со мной играет Елена Сафонова, а в дубле – Виктор Раков, и который мы успешно показываем не только в России, но и в Прибалтике.

– Судя по Вашей манере трепетно ждать и въедливо отбирать материал, у вас несколько эстетская позиция?

– Нет, я не могу назвать ее эстетской. Просто я очень не люблю хамства, жлобства, нахрапа. Не люблю злых женщин и глупых мужчин. И по совокупности того, что я не люблю, получается, что я – эстет. Но не могу сказать, что я эдакий денди, пытающийся навязывать свои воззрения окружающим. Нет, я простой советский человек, много помнящий из своего советского детства. Мне кажется, что мы в нашем современном мире упустили некое важное ощущение себя в пространстве. Мне хочется сделать микроклимат вокруг себя чуть более теплым, чем все остальное. Это сознательная попытка.

Другое дело, что сейчас всё настолько измельчало и огрубело, что нормальные человеческие чувства воспринимаются как эстетство. Если сравнить два спектакля – “Путешествие дилетантов” и “Ночь нежна”, то, безусловно, первый более тонкий, более пронзительный, более интонационный. Но “Ночь” воспринимается легче. Публика отвыкла слушать тонкие вещи, ей понятнее занимательный сюжет. Во многом виновата и антреприза с грубыми прямыми приемами игры, и от всех приезжающих ждут того же.

– Как Вы находите музыкальное решение спектакля?

– Критерий здесь только один: пронзительность и соответствие той линии, которая изначально существует в данном спектакле. Чаще всего я не подбираю музыки заранее. Для “Коллекционера” музыку мне подарил С. Курехин, который знал уже, что уходит. Именно его произведения стали музыкальной основой спектакля. А кроме этого, очень важно было насытить его знакомой классической музыкой. Не хватало еще пронзительной и нежной темы. И когда искал, понял, что внутри Курехина темы любви нет. Тогда-то я вспомнил мелодию Элтона Джона, которую очень любил, когда мне было лет девять. Она очень точно и по смыслу, и по интонации вошла в спектакль: Курехин – классика и – падение в маленький сантимент.

Вообще для меня в подборе музыки существует математический подход. То есть я должен понять структуру, формулу расположения мелодий. Музыка, как ничто другое, держит спектакль.

– А как возникает пластическое решение спектакля?

– Я не хореограф и никогда не путал профессиональный балет и драматический театр. Хотя у меня в спектаклях работают несколько профессиональных танцовщиков, которые стремятся попробовать себя в ином качестве. Это очень трудно, и на первых порах они рядом с драматическими актерами чувствуют себя новичками, потому что тело привыкло работать по-другому. В поиске пластического решения мною двигают две вещи: интуиция и эмоциональное ощущение, что в этот момент надо сделать, например, несколько смешных номеров. Очень трудно ставить смешную хореографию – так же, как трудно найти смешную музыку. Движение должно быть найдено очень тонко, исходя из смысла, из эмоции. Самое страшное – это избыток пластики, он утомляет зрителя, который пришел смотреть драматический спектакль. И если находишь эту гармонию, появляется ощущение правильности сделанного.

– Есть ли у Вас сквозная тема творчества?

– Театр может выжить, если он сумеет передать на сцене невидимое, воображаемый мир, внутреннее преображение. Театр может показать рядом сон и явь – между ними нет границы. И каждый художник ищет собственное решение проблем бытия. Я иду в этом через движение. Петр Фоменко ставит совершенно реальные спектакли, которые благодаря этюдным решениям создают ощущение, что простые жизненные истории вырастают до космических величин. Я ставлю и играю только про любовь. И ничего другого, наверное, не умею. Но всякий раз, сталкиваясь с какой-либо ситуацией, ролью, темой, прежде всего должен проверить и понять, что это значит для меня. Пока не влезешь внутрь – не поймешь. Потому что каждый внутри себя несет собственную систему ценностей, свои корни и исходит из этого в своих творческих замыслах. Надо быть самим собой. Без этого ничего найти и сделать невозможно.

Обратите внимание: